Так каждое письмо окутывалось некоей тайной. И вообще ребята чувствовали, что в отношениях между Гешкой и его знатным братом есть какой-то секрет, который Гешка ни за что никому не выдаст. Впрочем, он охотно рисовал для ребят цветными карандашами портреты своего брата. У него была богатейшая коллекция фотографий знамени- того летчика. Он аккуратно вырезал их из журналов. У Климентия на портретах был просторный лоб и широко поставленные глаза. От этого меж бровей, над переносицей, выпирал выпуклый треугольник, и глаза смотрели упрямо, широким и зорким оглядом. Климентий Черемыш, коренастый и смуглый, улыбался, выглядывал из люка самолета, кого-то приветствовал.

И слава брата была так неотделима от Гешки, что даже Евдокия Власьевна говорила иногда на уроках:

- Черемыш, Черемыш, сиди как следует! Ай-ай-ай!.. Стыдно! А еще, брат героя! Не подобает тебе...

Иногда это становилось даже скучным. Хочешь не хочешь, а надо хорошо заниматься. Неловко, если брат героя и вдруг будет отстающим. Нельзя было участвовать во многих проделках ребят. Неудобно - скажут: брат такого героя, а хулиган, фамилию позоришь... Ничего не поделаешь - раз уж вышел из такой геройской семьи, так "прочее соответственно" должно быть: изволь и сам соответствовать высокому родству!

Вольные хоккеисты

Но Гешка Черемыш завоевал уважение товарищей в школе не толькой своей фамилией. Одной фамилией ничего бы он не добился. Первые дни, правда, все охали. А потом понемножку привыкли. Брат так брат. Что уж тут такого?!

Но едва открылся в городе каток, слава Гешки снова загремела по классам. На коньках "снегурочка" он обогнал самого Лукашина, А Лукашин слыл чемпионом школы от первого класса "А" до пятого "Б". И бежал он на настоящих "норвегах". К тому же Гешка оказался добрым хоккеистом.

А в городе Северянске, близком к морозным краям нашей страны, зима была ранняя и долгая. Все очень уважали русский хоккей, летучую и искристую игру борьбу за маленький пробковый мяч в вихре льдистой пыли, в высверках стали и стуке клюшек...